css Zen Garden

Впервые мысль о неразрывной связи между фашизмом и становлением спорта в Италии посетила меня, когда я прогуливалась невдалеке от мраморных статуй атлетов с идеальными телами и от мастерски выполненных мозаик на Форо Италико, прославляющих Римскую империю и самого Дуче. Этот грандиозный спорткомплекс, включающий в себя Стадио Олимпико, Стадио лей Марми со статуями, розово-белое здание НОК (ранее здесь была Академия физического воспитания), плавательный стадион, теннисные корты и прочие объекты, создавался как раз в годы расцвета режима Муссолини (1928-38) под руководством архитектора Энрико лей Деббио. С одной-единственной целью — внушить итальянцам веру в идеал физически сильного и бесстрашного спортсмена-героя…

Однако прежде чем говорить подробно о спорте и футболе, я не могу не сказать несколько слов о фашизме в историческом ракурсе, а не в привычном понимании этого слова как бессмысленного политического ругательства.

Итак, было отсталое в политическом, экономическом, социальном плане монархическое государство, которое влезло на свою голову в Первую мировую войну, а потом в ранге одного из победителей получило по той самой голове от так называемых союзников. Была кучка разочарованных «бравых» вояк — из тех, о которых Черчилль говорил: «Итальянцы проигрывают войны так, как если бы они были футбольными матчами, а футбольные матчи они проигрывают так, как если бы они были войнами». Была недовольная аристократия, недовольная буржуазия, недовольная интеллигенция, голодающие и недовольные крестьяне. Было множество безалаберных итальяшек, лепечущих на диалекте своего города/ села, который в соседнем городе/селе уже не понимали. И был не в меру говорливый мужик из народа по имени Бенито Муссолини, излучающий харизму налево и направо (не очень тонкий намек на политические метания будущего дуче).

Подгоняемые красноречием Муссолини о возрождении величия Римской империи и под аккомпанемент студенческого гимна «Джиовинеццы» («Giovinezza»), бывшие фронтовики, по мановению взлетающей в римском салюте руки, превратились в «чернорубашечников» а-ля «краснорубашечники» Гарибальди и двинули на Рим, чтобы привести своего лидера к власти, пока он дожидался вестей в засаде. И только после этого за перо взялись мыслители вроде Джованни Джентиле с целью подогнать под новый строй идеологию, подкрепив ее различными «измами» и «анти-измами»: национализм, корпоративизм, милитаризм, антикоммунизм, антилиберализм… при желании список можно продолжить, воспользовавшись словарем и серым веществом. Только суть ведь не в том. Суть в том, что фашисты сделали с Италией и для Италии.

Фашисты спасли Италию от иллюзии коммунизма — что это такое, мы все с вами знаем не понаслышке. Окончательно примирили церковь и государство. (Еще одна метаморфоза Муссолини — из атеиста в ярые католики! Так Дуче отнюдь не дурак был: «Только идиоты и мертвецы не меняют своих убеждений, мы разумные люди и мы их меняем».) Навели порядок в стране и заставили всех работать, поставив на ноги сельское хозяйство и промышленность. Построили дороги.

Фашисты или уничтожили (например, лидера социалистов Джакомо Маттеотти), или изолировали (Антонио Грамши) своих политических оппонентов. Превратили законодательную власть в фикцию, а исполнительную — в марионетку. Полностью ликвидировали свободу слова. Разогнали профсоюзы. Расовые законы против евреев появились на Апеннинах только в конце 1930-х, уже под влиянием немцев.

Поэтому и отношение итальянцев к фашизму полярное. Кто-то скажет: «Полная потеря свободы, упразднение парламента и региональных выборных органов, классовое неравенство — вот что определяло фашистское двадцатилетие в Италии». А кто-то ответит: «При Муссолини у нас были социальный мир и спокойствие. Рабочие и пенсионеры не платили налогов, а предприниматели отдавали лишь небольшую часть своих доходов. За рождение ребенка семье выдавали приличную премию. По всей стране строились дороги, канализации, школы, стадионы. Мы могли с гордостью называть себя итальянцами. Сейчас же у нас есть откаты, мафия, наркотики, экс-демохристиане, экс-социалисты, экс-коммунисты, воры, преступники и подонки всех мастей».

Фашисты добрались до спорта и футбола

Леандро Арпинати: «Только с помощью спорта можно улучшить дисциплину, физическое состояние и характер нации».

Окончательно победив врагов и утвердившись при власти, Муссолини и его соратники не могли не обратить внимания на набиравшее популярность в народе явление под названием «спорт», решив культивировать массовость и работать на всех уровнях. Начали они с того, что понастроили спортивных сооружений по всей стране, чтобы было где и на чем заниматься. Далее для детей от 9 до 14 лет была сформирована организация «Балилла» (что-то вроде наших пионеров), «чтобы физически и морально подготовить юных членов общества к новым нормам жизни, привить им чувство дисциплины, обеспечить военное, спортивное, культурное и духовное воспитание». Кстати, самым знаменитым воспитанником сей организации стал не кто иной, как сам Джузеппе Меацца, у которого даже кличка была «Балилла». Можно ли после этого оспаривать такой метод взращивания чемпионов?!

Но продолжим подниматься вверх по лестнице. Национальный олимпийский комитет сотрудничал с университетами с целью привлечь юношей и девушек к спорту. Такая же самая работа велась со служащими, рабочими, крестьянами… Хотя по жизни Дуче не являл собой пример идеального спортсмена, он неизменно преподносил себя в качестве образца для подражания: устраивал прилюдные забеги по улицам Рима или на Вилле Боргезе, морские заплывы в Остии, моторейды по дорогам Лацио, участвовал в регатах и занимался лётным спортом. В общем, пропагандировал здоровый образ жизни и спортивные идеалы всеми возможными способами.

Как говорил великий тренер «Скуадры Адзурры» Витторио Поццо, о котором еще не раз будет повод вспомнить в этой статье, «режим Муссолини не только прививал любовь к спорту со всей серьезностью, но и превозносил спортивные ценности». Настолько, что служащие после работы, а студенты после учебы чуть ли не каждый день собирались в тренажерных залах и на тренировочных полях, а потом, с трудом успевая переодеться, бежали на стадионы уже в качестве преданнейших болельщиков.

Вот мы и подошли к футболу. Следует заметить, что дуче больше увлекался аристократическими видами спорта - как, например, теннис. Вспомните хотя бы знаменитый эпизод из биографии легенды «Лацио» и «Ромы» Фульвио Бернардини: однажды протаранив машину дуче, он вынужден был играть с Бенито не в футбол, что было бы логичнее, а в теннис. При этом Фуффо приходилось раз за разом проигрывать, чтобы заслужить прощение… Тем не менее, Муссолини сознательно выбрал стремительно набиравший популярность футбол в качестве национального вида спорта — из-за популярности в массах и заложенного в нем идеала «командного духа», что как нельзя лучше отображало пункт фашистского мировоззрения о первичности коллективного, государственного перед индивидуальным, личным.


Кстати, фашисты пытались донести народу свои идеи не только с помощью футбола, пока не убедились, что только этот метод по-настоящему действенный. А до этого многим казалась очень перспективной идея о большом фашистском театре, был даже построен экспериментальный театр на 20 тысяч зрителей во Флоренции. Ничего хорошего, как вы понимаете, из этого не получилось — только деньги потеряли да усилия даром пропали. Ведь на стадионах каждое воскресенье собиралось сотни тысяч — куда тому театру! Даже сами драматурги признали в лице Бертольда Брехта: «Это не век театра, это век футбола!».

Весной 1926 году в итальянском футболе как раз созрела ситуация, в которую фашисты могли вмешаться. А состояла она в следующем: действия арбитров, обслуживающих решающие поединки, нещадно критиковались — например, плей-офф между «Дженоа» и «Болоньей» пришлось переигрывать пять раз (!), а на стадионах то и дело возникали проблемы с общественным порядком, вплоть до открытой стрельбы, как это случилось, например, в Турине. Все проблемы в комплексе привели к забастовке арбитров, а потом и к отставке руководителей Федерации футбола Италии. Реформировать прогнившую систему был призван представитель «Болоньи» Паоло Грациани (чтобы узнать почему, читайте вставку «А за кого болел дуче?»), будущий основатель «Ромы» Итало Фоски и адвокат Джованни Мауро.

2 августа вышеназванные синьоры породили Хартию Виареджо (Carta di Viareggio), которая навсегда изменила лицо итальянского футбола. Давайте рассмотрим по порядку, что именно было сделано.

Во-первых, официально признали профессионализм футболистов. Конечно, ранее он тоже присутствовал, но в замаскированном виде: лучшим игрокам якобы компенсировали их затраты или же платили зарплаты через фирмы, принадлежавшие клубам, на которых те якобы работали. Трансферы, кстати, тоже имели место, самый первый из них — переход Ренцо Де Векки из «Милана» в «Дженоа» за 24 тысячи лир в 1913 году. Однако больший скандал вызвал переход Вирджинио Розетты из «Про Верчелли» в «Ювентус» в 1923-м — «бьянко-нери» тогда серьезно оштрафовали и они не смогли участвовать в чемпионской гонке. Теперь футбольный рынок становился легальным, чем сразу же не преминул воспользоваться, например «Интер», забрав у «Лацио» звезду того времени Бернардини за 150 тысяч лир. Тем не менее, всё не было так просто, как сейчас — «захотел и купил», переход разрешался, только если случай подпадал под одно из четырех условий, самым часто используемым из которых стало многозначительное «расхождение во взглядах, приведшее к выводу из состава».

Во-вторых, впервые был введен лимит на легионеров как следствие националистической политики. Сначала разрешили по два иностранца (в те годы главными экспортерами футболистов в Италию, были, как ни странно, точнее, это сейчас выглядит странно, Венгрия и Австрия) на команду, из которых выходить на поле мог только один. Потом ввели полный запрет и, как результат, появились первые «ориунди» — потомки итальянских иммигрантов из Латинской Америки, прежде всего из Аргентины и Уругвая. Большинство из них играли в полузащите, как писал Джанни Брера в своей «Критической истории итальянского футбола» (1978): «Слабым местом итальянской школы всегда была полузащита, у одних не хватало техники, а у кого она была — не хватало физических кондиций». Например, Монти: на ЧМ-1930 он еще выступал за Аргентину, но итальянские тренеры оценили его игру, фашистские чиновники предложили кучу денег и Луисито превратился в «итальянца». Как говаривал Витторио Поццо, апеллируя к факту, что «ориунди» могли служить в армии: «Если они могут умирать за Италию, то и играть за Италию они имеют полное право!» Правда, умирать за Италию никто из «ориунди» не захотел — все как один сбежали домой, когда услышали о возможности призыва.

В-третьих, была полностью реорганизована система управления футболом — в сторону авторитаризма. В Федерации футбола Италии (Federazione Italiana Giuoco Calcio, сокращенно FIGC) к власти пришел соратник дуче Леандро Арпинати, который первым же своим решением перевез офис федерации из Турина в Болонью — город, чью команду он, собственно, и представлял. Также был создан Технический комитет арбитров (Comitato Inaliana Tecnico Arbitrale), заменивший предыдущее объединение, продолжающее бастовать. Сюда же стоит добавить, что с 1927 года все руководящие должности в клубах должны были получить одобрение специально созданного органа, контролируемого фашистской партией — таким образом, все неугодные личности были вытеснены из футбола.

В-четвертых, был предпринят последний решительный шаг к созданию единого национального дивизиона вместо многочисленных региональных лиг, как, например, Lega di Campania или Lega Lazio. Этот процесс отождествлялся с политическим объединением страны, продолжающей страдать из-за многовековой раздробленности (напомню, что Италия как единое государство была создана только в середине 19 века, в 1861 году, стараниями мудрого философа Джузеппе Мандзини, хитрого политика Камилло Кавура и бесстрашного революционера Джузеппе Гарибальди). Таким образом родился на свет Divisione Nazionale, поделенный на две равные группы, победители которых формировали одну финальную группу. С сезона-1926/27 титул разыгрывали 18 команд Севера и 3 — Юга, ибо таковым было реальное распределение сил и даже хуже, потому что третье южное место Итало Фоски выбил для своего «Фортитудо» всеми правдами и неправдами. Этот дивизион продержался только три года, потому что по своей сути был переходным этапом. Уже в сезоне-1928/29 количество участников увеличили до 32-х, чтобы по итогам первенства разделить их на два новообразованных дивизиона. Догадались, что речь идет о серии «А» и серии «В»?

Распределение команд между сериями, к слову, тоже не обошлось без политических мотивов. Пока «Лацио» с «Наполи» делали вид, что разыгрывают последнюю путевку в серию «А», а на самом деле раскатывали ничью за ничьей в надежде, что примут обоих, возникла «Триестина», которую ввиду нестабильного статуса Триеста не принять в высшую лигу было просто нельзя — в результате записали всех троих!

В-пятых, единый дивизион требовал сильных участников, представляющих разные регионы Италии, в то время как по всей стране, но особенно на Юге было множество мелких клубов. Ни в Риме, ни в Неаполе не имелось команды, которая могла на равных сражаться с северными грандами. В Тоскане футбол развивался больше в районе побережья, от Пизы до Ливорно, а столица Флоренция, наоборот, пребывала в тени. Выход? Объединяться! А добровольно или насильно — неважно…

И вот маркиз и фашистский чиновник Луиджи Ридольфи 26 августа 1926 года объединил «Club Sportive Firenze» и «Palestra Ginnastica Fiorentina Libertas», основав клуб, который мы знаем как «Фиорентину». Вообще, знатный был господин — появление «Стадио Артемио Франки» и тренировочной базы сборной в Коверчиано тоже его заслуга!

В Риме, где хозяйничал Итало Фоски, ситуация развивалась несколько по-иному. Из трех главных команд столицы - аристократического «Лацио», буржуазной «Альбы» (поглотившей «Аудаче») и народного «Фортитудо» (плюс «Про Рома») — в Национальный дивизион попали только последние двое. Но выглядели они там настолько жалко, что не было другого выхода, кроме как делать из них один-единственный клуб, прихватив в компанию еще и «Роман». Изначально «Лацио» тоже получил повестку о вхождении в состав «Ромы», однако нашлись среди болельщиков клуба люди вроде генерал-майора Джордже Ваккаро (будущий глава Федерации футбола Италии, на минуточку!) и принцессы Мафальды Савойской, которые не дали исчезнуть старейшему клубу города, основанному юношами во имя спортивных идеалов, а не каких-то политических стратегий.

В Неаполе к тому времени уже четыре года существовал главный клуб Internaples, однако его уровень был столь невысок, что предпринимателю Джордже Аскарелли, кстати, еврею по национальности, без проблем удалось убедить его руководителей распустить команду и собрать новую, привлекая в нее все силы города. Так 1 августа 1926 года появился «Наполи».

В дальнейшем объединения клубов продолжились. Во избежание внутригородских противостояний, противоречащих фашистской политике социального мира, союз «FBC Juventus» и «Gladiator» породил «Лечче» (1927), а «Liberty» и «Ideale» — «Бари» (1928). С целью увеличить представительство городов урезали Геную, объединив «Андреа Дорию» и «Сампьердаренезе» в хорошо известную ныне «Сампдорию», тогда носившую имя «Доминанте» (до 1930-го) и «Лигурия» (до 1946-го). Из-за неблагозвучного для фашистского уха названия пострадал «Интернационале», соединенный с «У.С. Миланезе» и переименованный в «Амброзиану», хотя официальным поводом к объединению назвали необходимость найти место для команды из города Фиуме (сейчас Риека, Хорватия), только что аннексированного Италией.

В-шестых, футбол как национальный вид спорта получил широкое освещение в СМИ, потому что недостаточно просто выиграть — нужно как следует разрекламировать свои достижения, создать образ сильного государства, которое борется, страдает и побеждает. Основными СМИ того времени были радио и печатные издания. Интересно, что сначала фашисты относились очень подозрительно к радио, считая его потенциальным средством ведения подрывной деятельности. Тем не менее, они всё же решились создать национальную радиокомпанию, которая под конец 1920-х стала очень популярной по всей стране, а главное, радио дало возможность вдалбливать свою идеологию неграмотным людям, которые не умели читать. Кто не мог купить себе приемник домой, ходили в бары и центры времяпровождения после работы и тоже слушали…

Всё же газеты в то время играли ведущую роль. Основанная еще в конце 19 века в Милане Gazzetta Dello Sport стала главным выразителем идей режима, в то время как ее журналисты активно взялись за формирование новой футбольной культуры Италии. В Болонье, под чутким руководством Арпинати, появилось еще одно специализированное спортивное издание Il Littoriale; в 1930 году редакция переедет в Рим и станет называться Corriere Dello Sport. Был также журнал Lo Sport Fascistа, в котором публиковались достаточно интересные материалы, но с сильным идеологическим и милитаристским уклоном. Для примера: победа сборной Италии на ЧМ-1938 была представлена не иначе как успешная военная кампания на территории вражеского государства!
Говоря о СМИ, нельзя не сказать об итальянизации, то есть очищении языка от иностранных словечек. В начале века 95% футбольных терминов были английскими плюс несколько французских. О том, что в Италии играют в кальчо, а не в футбол (в паллаканестро, а не баскетбол, паллаволо, а не волейбол и т.д.), решили еще до прихода фашистов, в 1908 году. Однако переводить терминологию от начала до конца взялись только под конец 1920-х, получив приказ сверху. Так, «football club» превратился в «associazione», «referee» стал «arbitro», «corner kick» — «calico d’angolo», «offside» — «fuori gioco» и т.д. Журналисты ведущих изданий и такие радиокомментаторы, как знаменитый Николо Карозио, закрепили изменения и изобрели новые характерные футбольные словечки, которые сохраняются до сих пор.

Фашисты собирают урожай

Гигантская работа, проделанная фашистами для развития спорта в стране, в особенности футбола, не могла не принести определенных плодов.

28 октября 1930 года Муссолини собрал на Чирко Массимо лучших спортсменов Италии и толкнул перед ними речь в своем традиционном экзальтированном стиле: «Помните, когда вы выступаете за пределами вашей Родины, ваши мускулы и, что еще более важно, ваши мозги призваны исполнить священную миссию — защитить честь и престиж Италии!» Об олимпийском девизе де Кубертена «Главное не победа, а участие» даже речи быть не могло. «Победа и только победа!» или, в оригинале, «Vincere e vinceremo!».

На Олимпийских играх в Лос-Анджелесе 1932 года «адзурри» завоевали 12 золотых, 10 серебряных и 11 бронзовых медалей, уступив в общей классификации только хозяевам. Чтобы понять, насколько огромным достижением это считалось, достаточно пролистнуть прессу того времени. Эмилио Де Мартино писал в Correre della Sera: «…один за одним идут атлеты со всего мира, одетые в разноцветные костюмы… и вот, наконец, появляются итальянцы во главе с трехкратным олимпийским чемпионом Уго Фриджерьо, который несет флаг… Как же красиво выглядят наши спортсмены в синем цвете с дикторской фасцией и савойским щитом на груди…» Или такой заголовок из той же Correre della Sera: «Ярчайший спортивный взлет Италии от Амстердама до Лос-Анджелеса. Вторые в мире после США «адзурри» возвращаются на Родину».

В 1936 году достижения были чуть скромнее — 8 золотых, 9 серебряных, 5 бронзовых медалей, но ведь там свое превосходство должны были доказывать «истинные арийцы», которые, как оказалось, ничего не могли поделать с представителем «низшей расы» Джесси Оуэнсом. Зато именно в Берлине итальянские студенты (но отнюдь не любители — все как один профессионалы, получавшие «стипендии» от клубов!) под руководством Витторио Поццо, вопреки всем прогнозам, выиграли олимпийский футбольный турнир в первый и пока последний раз в своей истории, обыграв в финале Австрию 2:1! Как потом рассказывал Поццо, он не особо верил в возможность победы, потому что команда была слишком молодой и несыгранной, собранной им по кусочку то там, то сям. Однако неожиданно выстрелил «тщедушный очкарик» Аннибале Фросей из «Интера», ставший лучшим бомбардиром с семью голами, свой класс подтвердили Альфредо Фони и Пьетро Рава из «Ювентуса», которым, вместе с интеристом Уго Локателли, через два года суждено было стать еще и чемпионами мира. А боевой дух «Скуадры Адзурры» поднимал не кто иной, как вышеупомянутый Джесси Оуэнс: каждый вечер после ужина он играл на гитаре и губной гармошке, танцевал, признаваясь, что итальянцы ему очень симпатичны, потому что умеют искренне смеяться…

Но не Олимпиадами едиными жил итальянский болельщик, скорее, 1930-е годы можно смело называть золотыми для местного футбола, впервые утвердившего свое превосходство на мировом уровне. Пускай это превосходство было достаточно условным, учитывая отсутствие на мундиалях некоторых реальных претендентов на титул, но победа есть победа.

В 1933 году Леандро Арпинати покинул пост главы FIGC, уступив свое место генералу Джордже Ваккаро, который и приложит руку к успехам «Скуадры Адзурры» на чемпионатах мира в 1934 и 1938гг.

Расскажу о Ваккаро, ибо персонаж прелюбопытнейший. С юных лет Джордже занимался спортом: боксом, шпагой, велоспортом. Отправившись на фронт Первой мировой войны, он вернулся с серебряной медалью за храбрость и приверженностью фашистским идеям. Но, несмотря на свою успешную военную карьеру и чин генерал-майора, Ваккаро предпочел переключиться на спортивные вопросы, возглавив поочередно Национальные федерации фехтования, регби, футбола и Национальный олимпийский комитет. Интересно, что любовь к регби, можно сказать, спасла ему жизнь, потому что именно на ее почве Джордже сумел подружиться с руководителем английского концлагеря Афрагола, куда угодил после падения режима. Не менее примечательно столкновение Ваккаро с руководителем юношеских спортивных организаций «Литторио» Ренато Риччи по поводу проекта «Стадио Олимпико». Первый хотел современное спортивное сооружение, второй — только памятник режиму со статуями дуче на каждом углу. Дошло до того, что Риччи пригласил Ваккаро к себе и заставил ожидать встречи в комнате наедине со… львом! После чего гордо получил в ответ: «Если ты надеешься переубедить меня, запугав этим котенком, то глубоко заблуждаешься!» Строительство стадиона пришлось отложить из-за войны, а после ее окончания был реализован проект Ваккаро.

Но вернемся к мундиалям. Зрительский и финансовый успех первого чемпионата мира по футболу в Уругвае не ставил под сомнение необходимость проведения второго подобного соревнования. За право стать хозяином турнира боролись Швеция и, понятное дело, Италия, жаждущая доказать свое превосходство над миром, по крайней мере, в футболе. Настоящей конкуренции не получилось: у северян стадионы были только в Стокгольме, как и на прошлом чемпионате только в Монтевидео, а у южан — по всей стране (на тот момент итальянцы по количеству и современности футбольных сооружений уступали только Англии!), что явно более выгодно с точки зрения популяризации и в финансовом плане. То, что на 21-й Конгресс ФИФА в Стокгольм Италия прислала самую большую делегацию во главе с адвокатом Мауро, тоже сыграло свою роль. Кое-кто, например, Хуго Майзль, был против фашистской страны, но к его призывам не прислушались.

Получив отмашку от руководства ФИФА, Ваккаро и его помощник Акилле Стараче, с которым он часто не сходился во мнении, засучили рукава и начали готовиться, чтобы наглядно продемонстрировать могущество их государства. Перед началом турнира думалось: «Наша главная задача — не допустить финансовых потерь!» Ошибочка вышла: мундиаль не только не оказался убыточным, а, наоборот, принес огромную прибыль, чему немало поспособствовало государство, освободив организаторов от налогов, почти бесплатно предоставив в пользование стадионы и преобразовав транспортную систему страны специально под турнир.

Излишне напоминать, что от «Скуадры Адзурры» ждали только победы. И когда она пришла, большинству показалась настолько предсказуемой и скучной, что ничего лучше, кроме как назвать ее незаслуженной и скандальной, иностранная пресса не придумала. Но всё это было потом, а пока что Витторио Поццо только готовил команду на базе в Ровете близ Флоренции — кстати, он был одним из первых, кто начал регулярно применять такие вот совместные «посиделки» футболистов вдали от соблазнов. Кто бы мог подумать, что этот абсолютно не амбициозный человек, ранее бросивший футбол ради возможности достойно содержать семью на зарплату в «Пирелли» и вернувшийся к тренерству по большой просьбе на несколько месяцев, окажется столь гениальным и задержится у руля сборной на два десятка лет?!

Джордже Бокка, La Rebubblica, 2006: «Тренер сборной был офицером альпийских стрелков и фашистом. Одним из тех, кто мог оценить поезда, прибывающие точно по графику, но не поддерживал насилие чернорубашечников, из тех, кто отдавал дань уважения мемориалу погибших альпийских стрелков, но не поклонялся фашистским «святыням».

Один из победителей ЧМ Феличе Борель II: «Поццо не был выдающимся тактиком, зато он держал команду в руках, умел находить общий язык со всеми игроками и мотивировать их на предельную самоотдачу, хотя вся полнота власти на самом деле принадлежала генералу Ваккаро. На сборах в Ровете было смертельно скучно, и мы решили разнообразить наше времяпровождение: по вечерам посещали флорентийские траттории, как-то раз сходили в оперный театр на «Риголетто»… Пока однажды не приехал Ваккаро и жестко с нами не поговорил: «Вы приехали сюда не развлекаться, не шляться по питейным заведениям или заниматься туризмом, вы приехали сюда тренироваться, чтобы победить на чемпионате мира!» До нас дошло с первой попытки. Даже когда я попросил Поццо разрешить мне пойти в город побриться, он не отпустил — с того дня все брились прямо на поле».

Первый матч на турнире против сборной США не вызвал вопросов — 7:1 (хет-трик Скьявио, дубль Орси? Феррари, Меацца). Зато четвертьфинал против Испании, проводившийся дважды (1:1, переигровка 1:0), для многих до сих пор как кость в горле: мол, костоломы-маккаронники ничего не могли поделать с легендарным Саморой, а поэтому якобы намеренно травмировали голкипера. А вот о том, как подбитого Меаццу уносили с поля, никто почему-то не говорит… Борель, правда, не скрывает: «У Испании была очень сильная команда с Саморой, Регейро, Лангарой и другими, зато у нас был Луизито Монти, который во время подачи одного из угловых «выключил» вратаря испанцев так, что на переигровку тот уже не вышел. И мы победили благодаря голу Меаццы!».

1/2 против Австрии — это своего рода досрочный финал. Борель: «Мы поставили «Вундертим» на колени благодаря не совсем чистому голу Гуаиты (в 1935-м Гуаиту заберут на подготовку к итало-эфиопской войне, но он вместе с двумя другими нападающими «Ромы» Скопелли и Стагнаро сбежит на родину в Аргентину, - прим. ред.): кто-то, я не видел кто, но скорее всего Меацца, выбил мяч из рук их вратаря Платцера, чем в суматохе воспользовался Энрике. Это произошло на 19 минуте, после чего мы провели идеальный матч, не дав соперникам ни единого шанса».

Финальный матч в Риме, с одной стороны, казался формальностью, ведь фаворит Австрия был уже повержен, но, с другой стороны, страх поражения при таких раскладах был еще сильнее. И сборной Чехословакии, действительно, удалось удивить итальянцев, начав очень резво опекать соперников и совершать кинжальные выпады вперед… «Скуадра Адзурра» занервничала, начала действовать предельно жестко, на что шведский судья Эклинд смотрел сквозь пальцы — впоследствии недоброжелатели дали ему прозвище «граф Римский». Тем не менее, самый опасный форвард Чехословакии Пуч, получив «медицинскую» помощь от журналиста, вернулся на поле и открыл счет — 0:1. Борель: «Для нас это был не лучший поединок, но поддержка 50 тысяч зрителей на «Стадио РNР» добавляла нам силы. Наши сердца дрогнули, когда Соботка попал в штангу уже при 0:1. Счет сравнял Орси на 81-й минуте феноменальным по силе и точности ударом с правой (по слухам, на следующий день журналисты попросили повторить этот удар, но у Раймундо не получилось даже после двадцати попыток!). Уже в дополнительное время Гуаита нашел передачей Скьявио, чей гол стал решающим». Италия — чемпион мира!

За победу футболисты получили по 25 тысяч лир — в те времена за такие деньги можно было приобрести квартиру в Риме или Милане. Кто-то, наверное, так и сделал, кроме Меаццы - тот успел наперед всё проиграть в покер партнерам по команде во время скучных вечеров на сборах!

Борель: «В Палаццо Венеция нас встретил Стараче со словами: «Молодцы, ребята, молодцы! Вы почтили Италию, вы возвысили Родину!» Мы поднялись по лестнице и вошли в роскошный зал. Прежде чем уйти, Стараче пообещал, что нас примет сам дуче и исполнит любое наше желание. Мы остались одни, стояли и смотрели друг на друга. Что мы могли пожелать? Я хотел получить аттестат об окончании лицея, который я так и не закончил, Джампьеро Комби был более практичным, он хотел попросить пожизненный бесплатный проезд в транспорте. Но не все были с ним согласны. Мы все еще шепотом обсуждали возможные пожелания, когда перед нами снова предстал Стараче: «Дуче не сможет вас принять, он слишком занят переговорами с английским послом. Он примет вас в следующий раз. А пока вы можете высказать ваше пожелание, которое будет исполнено в обязательном порядке. Вы уже решили?» На мгновенье воцарилось молчание, после чего прозвучал голос Эральдо Мондзельо: «Мы хотели бы фотографию дуче с автографом!» Все поддержали его идею, но должен признаться, что я так никогда не увидел ни дуче, ни его фотографию. Позже нам по почте прислали фотографии Стараче и Ваккаро. Так мы всё потеряли — и право бесплатного проезда, и аттестат. Но мы были чемпионами мира!».

В иностранной прессе, прежде всего, во враждебной французской, много писалось о том, что арбитры беззастенчиво тащили Италию в финал. И в этом, безусловно, есть большая доля правды, но с важной оговоркой — разве был хоть один мундиаль в истории футбола, на котором хозяевам не помогали ради максимальной выручки? Да и помощью еще нужно уметь воспользоваться. Те же французы у себя дома не смогли!


Идейный вдохновитель чемпионатов мира Жюль Римэ сделал все возможное, чтобы привезти мундиаль-1938 к себе на родину. Италии предстояло защитить свой титул, тем самым доказав, что все инсинуации на ее счет не имеют под собой никакой почвы. Однако делать это Поццо пришлось с новой командой, потому как многочисленные «ориунди» испугались возможного призыва в армию на войну в Африке и сбежали на родину. Замену Орси Поццо нашел в Колаусси — трие-стинец, конечно, был менее техничен и элегантен, зато боец каких поискать: против Франции вышел на поле с распухшей ногой и выстоял от начала до конца. В атаке пришлось искать замену Скьявио — к счастью, именно тогда начат заявлять о себе молодой нападающий из Пьемонта по имени Сильвио Пиола. Поццо сомневался, считая его недостаточно техничным, старожилы «Скуадры» не воспринимали новичка, но фашистский режим любил и поддерживал Пиолу, что снимало все вопросы. В целом, новая команда Поццо стала менее техничной, зато более боевой; роль тренера в ней только возрастала, потому что решить исход матча в свою пользу итальянцы могли, в первую очередь, за счет командного духа и сверхмотивации. Перед” финальным матчем, поговаривают, о мотивации позаботился сам дуче, отправив в расположение команды телеграмму «Победа или смерть!».

Выйдя на поле на стартовый поединок против Норвегии, итальянцы столкнулись с враждебностью публики и свистом в свой адрес, когда совершали официальное фашистское приветствие. Поццо: «Мои игроки, как и я, не вникают в политику, но официальное приветствие они обязаны совершать так, как принято. У меня тоже есть свои мысли по поводу, но я знаю, в чем состоит мой долг». Футболисты вступили с публикой в своеобразное соревнование, кто кого перетерпит, и вскинули руку только тогда, когда на стадионе воцарилась полная тишина. Весь стадион болел за норвежцев — и те остановились в шаге от того, чтобы совершить сенсацию. Феррарис II открыл счет, за семь минут до конца Брустад сравнял, после чего забил еще раз, но из офсайда, по мнению журналистов, весьма сомнительного. Брюнилдсен бил наверняка, но вратарь «Адзурри» Оливьери каким-то чудом вытащил мяч из «шестерки». И только в экстра-тайме гол Пиолы принес Италии выстраданную победу, после чего из раздевалки доносились крики как тренера, так и футболистов. Меацца: «Мы слишком долго находились в изоляции, мы не могли отвлечься, думали только о матче и из-за этого перегорели. Отпустите нас в город хотя бы на несколько часов!». Поццо недолго думая отпустил, но всё остальное время игроки находились в гостинице под присмотром полиции, чтобы никакие любопытствующие и, тем более, журналисты не могли повлиять на настрой команды.

На следующий матч против сборной Франции вышла совершенно другая команда. Поццо усилил защиту, заменив Мондзельо на Фони и, таким образом, оставив от чемпионского состава-1934 только Феррари и Меаццу. На правом фланге образовалась ось Фони — Серантони — Бьявати, которая постоянно снабжала мячом Пиолу. Победа над хозяевами была добыта без неимоверных усилий: 3:1, Колаусси и дубль Пиолы. Французы, сидевшие в VIP-ложе, по ходу матча не раз оскорбляли итальянцев, обзывая «грязными макаронниками». Генерал Ваккаро сначала просил соперников помолчать — безрезультатно, тогда он вспомнил свое боксерское прошлое…

В полуфинале Италию ждала феерическая Бразилия. Южноамериканцы были настолько уверены в победе, что заказали билеты заранее на единственный авиарейс до Парижа. Поццо предложил, чтобы билеты достались победителям, на что получил ответ: «Мы уже в финале, а вам можем предложить место в самолете, если так уж хочется посмотреть на нашу игру в Париже». Бразильцы даже дали отдохнуть своему лидеру Леонидасу… и просчитались. Как и в предыдущем матче Италии, счет открыл Колаусси, Меацца удвоил с сомнительного пенальти, причем не без прикола. Пока Беппе бежал к мячу, у него лопнула резинка на шортах, что, впрочем, его совершенно не смутило — он забил одиннадцатиметровый, придержав сползающий предмет обмундирования сбоку! Меацца: «Я хотел воспользоваться злостью вратаря. Я видел, что нервничает, поэтому и не остановился — чтобы он не смог сконцентрироваться. Ведь я потом вполне мог не забить!».

«Скуадра Адзурра» отправилась в Париж на поезде, но это не помешало ей основательно подготовиться к финалу с венграми, которых год назад итальянцы уже обыгрывали. Но теперь у мадьяров появился молодой и талантливый Женгеллер, в будущем игрок «Ромы», которого активно поддерживал Титкош — единственный футболист; способный привнести нечто взрывное в действия техничной, но несколько медлительной команды. При этом главной звездой все же считался капитан Шароши. Финал получился ярким, с большим количеством голов; по ходу поединка «Скуадра Адзурра» ни разу не уступала в счете и заслуженно одержала верх со счетом 4:2 (Колаусси, 6, 35, Пиола, 16, 85 - Титкош, 8, Шароши, 70). Италия вновь утвердила себя в качестве сильнейшей команды в мире, но на этот раз не дома, где даже стены помогают, а в весьма и весьма враждебной обстановке!

Наследие фашистов

До прихода фашистов к власти футбол не был национальным видом спорта в Италии — одного этого факта уже достаточно, чтобы понять, сколь судьбоносную роль режим сыграл в истории кальчо. И если сейчас вы увидите в Италии множество детей и взрослых всех возрастов, играющих в футбол или занимающихся другим видом спорта, спасибо за это нужно сказать дуче и компании. Кроме того, именно в годы фашизма сформировалась философия местного футбола: в гены итальянских футболистов, тренеров и функционеров прочно вошел приоритет результата над зрелищностью, что остается главной характеристикой кальчо и поныне.

Последующие поколения унаследовали от фашистов структурную организацию футбола — серия «А» и низшие лиги с тех пор не претерпели серьезных изменений, только мелкий «косметический ремонт». Унаследовали кадры, потому что президенты многих клубов, поддерживающих режим, остались на своих постах и после его падения, а некий Луиджи Ридольфи, руководивший фашистской организацией во Флоренции, в середине 1950-х занял пост главы Федерации футбола Италии. Унаследовали методы использования футбола в политических целях, потому что в послевоенные годы «Триестина» выступала в серии «А» и получала всяческие поблажки, чтобы, не дай Бог, никто не подумал, будто место города Триест в составе Югославии!

Окончательный разрыв между футболом фашистов и сменивших их республиканцев произошел не сразу после окончания Второй мировой войны, а в 1949 году, когда разбился в авиакатастрофе великий «Торино». Ведь большинство игроков «Скуадры Гранаты» — лучших игроков Италии того времени, почти в полном составе входивших в национальную сборную, - были воспитанниками фашистского режима и, соответственно, результатом его работы. С их гибелью ушло целое поколение, достойную смену которого Италии пришлось ждать не менее двадцати лет, но это уже совсем другая история…

Так за кого болел дуче?

Уверена, что 99,9% из вас ответит без колебаний: «За «Лацио!» Отрицать то, что, завоевав Рим, Муссолини неоднократно захаживал на матчи «бьянкочелести», бессмысленно, как и то, что у него до определенного времени было удостоверение члена клуба. Однако можно ли назвать болельщиком того, кто отдал приказ объединить все римские команды в одну, тем самым, стирая с лица земли свой якобы любимый клуб? Можно ли назвать болельщиком того, кто после первого дерби, проигранного лациали новообразовавшейся «Роме» (8 декабря 1929 года, 0:1, гол Волка), сделал вид, что потерял удостоверение члена клуба?

После 1927 года Бенито Муссолини можно было увидеть на стадионе «джаллоросси» в Тестаччо ничуть не реже, чем на лациалийской «Рондинелле», а победу «Ромы» в чемпионате в 1940 году еще называют «скудетто дуче». Это его старшие сыновья Витторио и Бруно действительно болели за «бьянкочелести», а младшенький Романо — за «джаллоросси». Сам же дуче, как любой итальянец, никогда не забывал своих корней и по-настоящему болел только за главный клуб своего родного региона Эмилия-Романа — «Болонью», которую в годы фашизма величали не иначе, как «команда, заставляющая мир дрожать!» И ее пять «скудетто» (1925, 1936, 1937, 1939, 1941) взялись отнюдь не из воздуха…


Если продолжить разговор о Болонье и «Болонье», надо сказать, что именно в этом городе фашистская партия имела абсолютную поддержку населения, а местный лидер Арпинати раньше других прочувствовал потенциал футбола как выразителя идей режима. Поэтому он вложил огромные средства в футбол: построил новый современный стадион и собрал конкурентоспособную команду, пригласив целую охапку уругвайских ориунди и итальянских талантов, а также венгерского еврея Арпада Вайса в качестве тренера. Который, кстати, после принятия антисемитских законов закончит свои дни в концлагере… Арпинати тратил на это дело городские средства, средства налогоплательщиков, но никто не жаловался, учитывая позитивное влияние футбольных побед на имидж города. Муссолини, в свою очередь, обеспечивал родной команде всестороннюю поддержку. Например, в 1925 году финал «скудетто» между «Болоньей» и «Дженоа» переигрывали пять раз, пока, наконец, не победили эмильянцы!

Автор: Яна Дашковская, журнал "Футбол: Совершенно Секретно"

Select a Design:

r

Загрузка...

Archives:

13 Гостей, 3 Пользователей
Dr. Gebbels, Sam, Horst

Resources:

Search:

• WWW На сайте

продам ручной инструмент оптом | оформление права собственности новостройки | Двери межкомнатные: двери италия. Межкомнатные двери Москва. Скидки. | квартира